Поэзия в Губкинском выходит из тени и приобретает все большую аудиторию: стихи местных лириков с интересом слушают в городской библиотеке и во Дворце культуры «Нефтяник», читают и выкладывают в социальных сетях.

Максим Киселёв (Влюблённый) считает, что творчество – это не отдых от работы, а порыв души.

Фото: Диана Козлова, «Губкинская неделя».
Максим Киселёв (Влюблённый), молодой губкинский поэт, недавно приехал на Север из Казани, но уже активно включился в литературную жизнь города: выступает на городских мероприятиях, проводит литературные концерты. В июле он презентовал свою первую книгу «Тень темноты». Мы поговорили с Максимом о литературе, читателях и влиянии современности на творческого человека.

– Расскажите, пожалуйста, историю создания вашего первого стихотворения. Как появилось желание записать свои чувства и мысли в стихотворной форме?
– Первое стихотворение я написал в 1994 году, оно называлось «Герой СССР». Сюжет увидел во сне: человек с наградами на груди, одна из них – медаль героя СССР, которую очень сложно получить, и в итоге этот герой оказался никому не нужным, заброшенным. Строки сложились сами собой.

Показал свое творчество папе, тот сразу обратился в газету «Вечерняя Казань». Я удивился, что стихотворение напечатали, а мне дали первый гонорар − 200 тысяч рублей, что сегодня эквивалентно 200 рублям.

– Как складывались отношения с поэзией в дальнейшем?
– Литература не стала моей профессией. В 2002 году я с красным дипломом окончил Казанский университет культуры и искусств по специальности «режиссер», но стихи писать продолжал.

Я долгое время никому свои творения не показывал – стеснялся, и папа меня повел в Союз писателей Татарстана, чтобы профессионалы дали оценку моему творчеству. Там почитали, сказали, что пишу неплохо и нужно идти дальше.

Следующим этапом стал клуб «Белая ворона» – литературное объединение Татарстана, где начинающие поэты учились писать, читали стихи, помогали друг другу советами. Это был очень интересный период, но, к сожалению, график работы не позволял часто бывать там.

Был двухгодичный перерыв, когда муза меня покинула и я ни строчки не написал. Случается так: просто пустота внутри, и все. Слава Богу, вдохновение вернулось, появилось желание не просто писать, а творить. Увидел несколько клипов современных поэтов и понял: это то, что
я искал. Вот тут проснулся режиссер, и я решил попробовать.

После первого же клипа стали активно приглашать на встречи в разные клубы.
Сегодня у меня уже собралась часовая сольная программа.

– Совместимы ли быт и поэзия?
– Поэзия – это хобби длиною в жизнь. Работаю я продавцом-консультантом, а пишу по вечерам. Повседневная жизнь дает пищу для души, темы для творчества. Например, могу увидеть красивую девушку, и она станет моей музой. Не зря же я Максим Влюблённый!

Однако, как и многие поэты, считаю, что поэт должен быть не только образованным, начитанным, талантливым, но и одиноким: если у тебя семья, рано или поздно уйдешь в быт с головой. В одиночестве поэт максимально плодотворен, а бытовые проблемы создадут лишнюю нагрузку на голову.

– Где Вы ищете вдохновение?
– Вдохновляют события, которые я переживаю, перевариваю, пропускаю через себя, что выливается в жизнь моих персонажей и героев. Это могут быть мистика, грусть, юмор, ирония…Есть множество жанров, и я стараюсь «плавать» везде, самое главное − как чувствую, так и пишу. Вдохновляют даже бытовые вещи: одно из последних стихотворений – о девушке-продавце из «Магнита», где чувства лирического героя, переполненного восхищением прекрасной дамой, разбиваются о быт и реальность.

– Есть ли поэты, которые на Вас повлияли?
– На моем концертном пиджаке у сердца – Пушкин, Лермонтов и Есенин. Это мои самые любимые классики. Из современных лириков нравятся Джио Россо, Владимир Листомиров, Некто Он, Ирина Астахова и другие. Многих поэтов знаю лично, причем не только из России, но и с Украины, из Казахстана, Германии, Латвии, со многими дружим.

Здесь, на Севере, у меня есть наставник – Василий Кузьмич Барыльченко. Также в работе мне помогает мой друг Саша Бутков.

– XIX век был золотым веком русской поэзии, XX век – серебряным. Как Вы думаете, какое место отведено поэзии в XXI веке?
– Сегодня поэзия не так популярна и востребована, как раньше. А для творческого человека, я считаю, очень важно, чтобы его слушали, читали, чтобы издавались книги. В наше время поэт не будет так знаменит, как поп-звезды: под стихи не потанцуешь. Это в шестидесятых целые залы собирались, чтобы послушать поэзию. Теперь вкусы и предпочтения широкой аудитории иные, есть запрос на развлечения, а поэзия – это работа души. Сегодня многие поэты пытаются облачить свои стихи в новую форму, стараются вывести поэзию, ее подачу на новый уровень: снимают клипы, создают музыкально-поэтические композиции и так далее. Тем не менее поэзия остается где-то в стороне, на обочине культурной жизни.

– Можете кратко охарактеризовать свое творчество?
– Свои стихи я отношу к жанру киностихов, то есть лирике с четкой сюжетной линией. Хеппи-энды я не люблю: сборник «Тень темноты» получился немного грустным, хотя и светлые моменты там есть – писать лишь о плохом тоже неправильно, ведь жизнь без любви и добра невозможна. Я пишу от чистого сердца, без привязки к определенной аудитории, и получилось так, что четких рамок нет, нравится многим. Но и критики, конечно же, есть, и это нормально, это правильно.

– Максим, что сейчас в ближайших планах? Какие творческие высоты собираетесь брать?
– В перспективе хочу поменять программу, сделать ее более светлой. Мечтаю организовать свою литературную гостиную, где собирались бы для общения творческие люди. Есть задумка в свою поэтическую программу включить мини-театр: мне мало музыки, стихов, мало просто микрофона. Хочется, чтобы на сцене реальные герои проживали маленькие реальные истории.

– Спасибо, Максим, за интервью. Надеемся, что все ваши творческие планы реализуются, и мы увидим новые интересные программы, новые поэтические сборники.

Я – с Антареса

В этом городе заполярном,
заснеженном,
Где мороз беспощадно жесток,
Где термометр его не выдерживает,
Как всегда, я был одинок.
В этой жизни, сто процентов и
в следующей,
Уже знаю, что ждет впереди,
Буду женщиной, в магазине заведующей,
Хельга Мархель. Южный Берлин.
Я все знаю, кем буду, заранее,
Впрочем, знаю, кем был до того,
Помню, фельдшером работал в Иране я,
В двадцать первый голодающий год.
Как пошел я на ту революцию*,
Помню штык, темнота и провал,
Волопас тем временем блюдцами
Млечный путь так жадно лакал.

Помню мальчиком я жил в Индонезии.
Наводнение. Весь город снесло...
Помню в Польше два укола магнезии
В уже мертвое тело мое...
Был я Джоном, Марией, Альваресом,
Я любил здесь, но все же не так,
Как любил у себя на Антаресе*
Долгих три столетия назад.

Сорок пять, помню, было по Цельсию,
Для вас жарко – для нас в самый раз,
Я читал ей ночью поэзию,
Помню блеск ее желтых глаз.
Мы гуляли по скалам коричневым,
Облака лежали у ног,
Положение стало критическим,
Когда кончился у нее кислород.
И меня за смерть, в наказание,
Что не смог ее я спасти,
Навсегда на Землю отправили,
Здесь я должен крест свой нести.

Буду женщиной, потом снова мужчиною,
Может быть, я встречу и Вас,
И я Вам расскажу, с какой силою
Я любил твой блеск желтых глаз.

8. 08. 17

* – государственный переворот в Иране в 1921 году.
* Антарес – звезда в созвездии Скорпиона.


Счастье рядом

Обычный будничний день,
С работы, как обычно, в «Магнит».
Готовить сегодня мне лень,
Но что-то же надо купить.
Набрав немного еды,
На кассе третьим стою,
Пельмени, плавленый сыр,
Вдруг вижу богиню свою.
На кассе сидит ангелок.
Такой потрясающий взгляд!
О, как я хотел, видит Бог!
Чтоб в этих глазах лишь был я!
Она пробивает мой сыр,
Мой сыр в ее нежных руках!
Достав свою карточку «Мир»,
Я таял в ее карих глазах.
На бейджике имя – Любовь,
То чувство я стал забывать.
Внутри трясет меня дрожь.
Я так хотел ей сказать:
«Представь себе восемь лун.
Небо. Объятия. Страсть.
И чувств наших бурных тайфун
Не дают им на землю упасть.
Представь как реальность, не миф,
Что мы живем под водой!
Большой Барьерный риф –
Наш теплый, сказочный дом.
Представь себе островок,
Мы слушаем пение птиц,
Здесь нет асфальтных дорог,
Там нет знакомых нам лиц.
Стоит там чудесный дворец,
Наутро откроешь окно,
И облако в форме колец
Тихонько заходит в наш дом.
И если сто Антарктид
Скуют Землю-матушку льдом,
То мы наш дом для двоих
Спасем дыханьем, теплом.
Когда холода отойдут
Мозаикой тысячей льдин,
Два айсберга останутся тут
Как символ нашей любви.
Мы сделаем вместе уют,
Возьмем с тобой в счастье билет!»
Вдруг слышу из сказочных уст:
«Мужчина! Вам нужен пакет?»
Столбняк. Взял продукты. Ушел.
И сердце сейчас так болит!
Но это еще же не все!
Я завтра снова в «Магнит»!

19. 07. 18