Памятники, обелиски – сколько вас на большой земле! И под каждым обелиском ни судьба и ни две… В. КозловскийМоей маме исполнился ровно 1 месяц в июне 1941, она была пятым ребенком

Жизнь продолжается памятью потомков

Памятники, обелиски – сколько вас на большой земле! И под каждым обелиском ни судьба и ни две… В. КозловскийМоей маме исполнился ровно 1 месяц в июне 1941, она была пятым ребенком в большой и дружной семье.До войны ее отец и мой дед Ефим Сергеевич Тесля заведовал небольшим сельским магазином в деревне Холмеч Речицкого района Гомельской области, разводил рыбу в пруду, который выкопал в конце своего огорода, потом одним из первых освоил трактор и стал лучшим трактористом в деревне. В общем был настоящим главой и опорой семейства.В апреле 1941 года его призвали на укрепление границ Советского государства. Он ушел, не дождавшись появления на свет своей будущей дочери. Последнее, седьмое, письмо от деда пришло из Белостока в конце июня этого же года. Он писал моей бабушке Людмиле Григорьевне: "Войну встретили с лопатами и кирками в руках…", – и просил назвать дочку Раей. Больше от него никаких вестей не было. Белоруссию немцы оккупировали в первые месяцы войны. В мамину родную деревню они пришли осенью 1941 года. Начались страшные и мучительные годы оккупации. Сначала в деревне расстреляли всех евреев. А потом трудоспособных женщин с детьми под конвоем пешком погнали в Германию. В их число попали бабушка и три ее сестры с детьми. Через сутки пути, когда колонна остановилась на ночлег в поле, одна из бабушкиных сестер решила уговорить конвоира отпустить их с маленькими детьми. Испуганная и уставшая женщина отчаянно плакала, умоляя немца сжалиться над ними. И тот не выдержал: разрешил им спрятаться в стогу сена, когда стемнеет. Утром колонна с людьми двинулась дальше, а бабушка с детьми и сестрами, не веря своему чудесному спасению, вернулись обратно в деревню.В ее хате уже были расквартированы два немецких офицера. Поэтому она со своими детьми и несколькими другими такими же женщинами поселились в одном небольшом доме. Каждый житель деревни хотел помочь Красной Армии в борьбе с фашистами. Моя бабушка, намазав маленькую Раю зеленкой, чтобы показать немцам на КПП, что идет с больным ребенком к доктору, носила подпольщикам в райцентр за тридцать километров донесения от партизан…18 ноября 1943-го войска Красной Армии освободили от немцев город Речицу и Речицкий район, но горе, пришедшее с войной в каждый дом, осталось. Остались разрушенные дома, изрытые снарядами нераспаханные поля, голодные дети и смертельно измученные войной женщины. Но в каждой теплилась надежда, что именно ее муж вернется живым. Верила и бабушка, хотя в 1944 году получила похоронку. Мужчин в деревню после войны вернулось немного. Мама вспоминает, что стоило только ребятишкам заметить далеко за околицей мужской силуэт, как они всей ватагой бежали ему навстречу и изо всех сил кричали: "Папа! Папа!" Повсюду был голод. Мама рассказывала, что им постоянно хотелось есть. Надо было как-то жить дальше и поднимать детей. Лошадей в деревне не хватало. Вместо них в плуг впрягались женщины и пахали землю. В деревню много раз приезжали работники службы опеки и предлагали забрать детей в детский дом, но бабушка даже слышать об этом не хотела. В 1945 году она получила повторное извещение из районного военкомата о том, что ее муж, красноармеец Тесля Ефим Сергеевич, пропал без вести. Такие ответы не раз приходили в 60-е и 70-е годы на неоднократные запросы в Подольский военный архив Министерства обороны. Бабушка все время просила мою маму: "Райка, найди батьку, я бы корову продала, чтобы поехать к нему…" Но так и умерла, не получив никаких вестей о своем муже. А мама продолжала верить, что найдет своего без вести пропавшего отца. Первые сведения о нем удалось получить только в 2010 году, 65 лет спустя после окончания войны, когда в Интернете из рассекреченных военных архивов Вермахта появилась информация о военнопленных, содержавшихся в концлагерях в 1941 – 1945 годах. И мы, внуки, в списках узников нашли имя нашего деда – красноармейца Тесли Ефима Сергеевича, уроженца деревни Холмеч Речицкого района Гомельской области. На сайте "Мемориал" удалось отыскать сканированную копию его личной лагерной карточки (на снимке внизу), из которой стало ясно, что он попал в плен 27 июня 1941 года и был отправлен в концентрационный лагерь на территории Австрии, где 9 февраля 1942 года умер от болезни. Маме было ровно 70 лет, когда она смогла поехать на могилу отца, которая находится в местечке Кайзерштайнбрух в 48-ми километрах восточнее Вены. Это территория бывшего Остмарка (так с марта 1938 года называлась Австрия после оккупации нацистской Германией), где с сентября 1940 по декабрь 1944 был расположен концентрационный лагерь для военнопленных – шталаг XVII А. На территории Остмарка во время Второй мировой войны было два военных округа: XVII (Вена) и XVIII (Зальцбург). В XVII военном округе были расположены 4 шталага и офлага (офицерский лагерь) и лагерь для репатриантов, а в XVIII военном округе – 8 шталагов и офлагов и лагерь для интернирования иностранцев. В шталаге XVII А (Кайзер-штайнбрух) больше всего было французских военнопленных. Советские военнопленные стали второй по численности группой пленных в этом лагере. С осени 43-го резко возросло число пленных итальянцев. Количество узников постоянно росло. В феврале 1942 года их было 6 220 человек, в июне того же года – 11 073, в январе 1943 года – 13 610, а в декабре 1944 – 14 249. Первые транспорты с советскими военнопленными начали прибывать в Остмарк осенью 1941 года. В их числе был и мой дед. Из-за антисанитарных условий зимой в лагерях начались эпидемии сыпного и брюшного тифа. И к апрелю 1942 года основная часть военнопленных погибла. Больше всего пленных погибало во время транспортировки. Их везли в открытых вагонах для скота. Голодные, исхудавшие они не смогли выжить во время эпидемий тифа и туберкулеза и погибли в первые месяцы пребывания в шталаге. По воспоминаниям выживших это был настоящий лагерь смерти, в котором все делалось для физического уничтожения пленных. Сегодня на месте лагеря в память о более 10-ти тысячах погибших солдат из Франции, России, Англии, Америки, Бельгии, Югославии, Польши находится мемориальный комплекс – интернациональное кладбище узников концлагеря из десяти братских и трех индивидуальных могил. В одной из этих братских могил покоится и мой дед. Мы с мамой привезли на его могилу горсть родной белорусской земли и положили живые цветы... Трудно передать словами, что чувствовали мы в тот момент. Комок в горле не давал дышать, а в голове роились мысли о родном и в то же время незнакомом человеке, о котором мы знали только из скупых рассказов бабушки. Пробыв на территории бывшего концлагеря более часа, поняли, что не зря надеялись, искали и проделали этот путь длиною в 70 лет. Ведь жизнь наших дедов и отцов, погибших в той страшной войне, продолжается памятью, которую бережно хранят о них потомки. P. S. Эти воспоминания я посвящаю своим маме Раисе Ефимовне Козловской и бабушке Людмиле Григорьевне Тесле, которые всю жизнь не теряли надежду найти могилу пропавшего без вести во время войны близкого человека, сохранили добрую память о нем для своих детей и внуков. Мама более двадцати лет живет в Губкинском и до выхода на пенсию много лет проработала учителем начальных классов в школе № 6. Воспитала троих детей и помогла вырастить четверых внуков.Елена СИКОРСКАЯ(подготовила Ирина КОРЧЕВСКАЯ)