День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества, отмечается в тот же день, когда закончилась война в Афганистане. Далеко не все советские воины, несшие там службу, вышли оттуда живыми и не искалеченными физически и морально. А у тех, кто вернулся, остался неизгладимый след в памяти. 

И память у каждого своя

День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества, отмечается в тот же день, когда закончилась война в Афганистане. Далеко не все советские воины, несшие там службу, вышли оттуда живыми и не искалеченными физически и морально. А у тех, кто вернулся, остался неизгладимый след в памяти. 
 
Андрей Юрьевич Стариков раскладывает на редакционном столе начавшие желтеть, местами потрепанные фотографии из своего архива. На них - бравые парни на броне бэтээра, у разбитой техники, у каких-то развалин...
– А вы знаете, как они у меня остались? – говорит Андрей Юрьевич. – У меня альбома-то солдатского не было. Фотографироваться с техникой не разрешали. При возвращении в Союз если что находили при досмотре на границе, отбирали. А пачка фотографий собралась за все время. И я слал их по почте. Не всегда даже письма писал, просто вкладывал в конверт по 3 – 5 фотографий, заклеивал и отсылал. Дошли все до единой.
В домашнем архиве Андрея Юрьевича фотографий намного больше. На них его сослуживцы, разъехавшиеся после демобилизации по всей необъятной тогда советской стране. С некоторыми он поддерживает связь, и среди таких есть живущие на Украине. Связаться с ними получается не всегда, потому что они именно там, в Донбассе. Воюют они или нет, Андрей Юрьевич говорить не стал – скорее всего, да. На какой стороне – тоже, скорее всего, понятно...
Андрей попал в Афганистан тем же путем, что и большинство советских парней. Закончил в Челябинске восьмилетку, пошел учиться в заводское СГПТУ при Челябинском трубопрокатном заводе, освоил профессию токаря. Сразу же поступил в техникум, попросил в военкомате направить его в ДОСААФ, где прошел курсы подготовки водителей бронетранспортера. Пока учился, пропустил свой призыв, пошел в армию весной 1982 года.
Апрель. Два гражданских самолета забросили призывную команду к самой южной границе страны. Два с половиной месяца доподготовки в полевых условиях под узбекским городом Термезом. Вертолетами через границу – и вот он, Афганистан.
Служить довелось в части, стоявшей в Кундузе. И отслужил там Андрей, по его выражению, три своих июньских дня рождения, то есть почти два с половиной года до осени 84-го, тогда как для других бойцов этот срок заканчивался через год – полтора. С заменой водителей бронетранспортеров было плохо, и он как один из самых хорошо подготовленных был на марше в составе колонны, когда его демобилизационную команду отправили в Советский Союз.
Андрей участвовал в боевых операциях, ходил в сопровождении колонн с грузом, был в составе групп, занимавших передовые точки.
– Когда я стоял в карауле, поступил приказ о выходе на операцию, – рассказывает Андрей Юрьевич о первом боевом задании. – Я был очень молодой, необстрелянный, по горам Афганистана на бэтээре еще не ездил. Не понимаешь, что к чему, все, что знал, моментально забывается. Но вышли. Душманы (афганские террористы – авт.) украли наших специалистов, и была организована целая операция по их спасению – мы же своих не бросаем! В нашей колонне шли установки "Град" – тогда я впервые узнал, какое это мощное вооружение. В конце концов специалистов нашли высоко в горах и отбили. Они возвращались сильно обмороженные, внизу же гораздо теплее, хоть и зима стояла. Было много обмороженных и среди наших бойцов... Об этой операции даже писали в журнале "Огонек", но страничка из журнала у меня не сохранилась.
Вся дальнейшая служба прошла, что называется, на колесах. Много и часто приходилось водить бронетранспортер со скоростью под 90 километров в час – для БТР-70 это огромная скорость, тем более по горным серпантинам. Одна из операций запомнилась Андрею Юрьевичу как-то особенно ярко. Подразделения были отправлены на захват группы душманов двумя колоннами с задачей взять группу с двух сторон в клещи. Ночью колонна на дороге, с которой некуда свернуть, неожиданно остановилась – впереди оказалось огромное стадо баранов. Так как клещи нужно было смыкать одновременно, колонна по приказу командира двинулась вперед.
– Передавили их там очень много, а после пришлось нагонять упущенное время и мчаться с огромной скоростью. Но мы успели к точке вовремя. Главарь банды в бою был убит, мы взяли стрелковое оружие и всю банду. Когда ехали обратно, нас предупредили, что местные жители будут мстить за баранов. Но мы благополучно проскочили. Как потом оказалось, стадо специально выгнали на дорогу, чтобы задержать колонну и сорвать операцию.
Андрей оказался везучим: за все время службы не получил ни одного ранения, его БТР горел в походе, но с ним все обошлось. Не заболел ни желтухой, ни тифом, ни паратифом – болезнями, после которых многих бойцов просто списывали и последствия которых остаются на всю жизнь. А потери среди сослуживцев были и случаются даже сейчас. Недавно ушел из жизни его боевой товарищ Александр Чернецов, которого хорошо знали в союзе ветеранов Афганистана в Ноябрьске, в возрасте чуть больше 50 лет – не выдержало сердце...
Наша беседа с Андреем Юрьевичем становится какой-то отрывочной, и мы решили сменить тему: не стали поднимать из глубины памяти то, что ему хотелось бы оставить глубоко и надолго. Обратный путь в Союз был недолгим. Вдвоем с товарищем долетели вертолетом до границы, на территорию Советского Союза переехали по тому самому знаменитому мосту, по которому намного позже покидали Афганистан последние части советских войск и с которого началась служба Андрея в Термезе – молодые солдаты помогали строить мост со стороны Узбекистана. После прохождения досмотра на таможне удалось переоформить проездные документы с поезда на самолет – вся дорога от Кундуза домой, до Челябинска, заняла всего сутки. А в Челябинске таксист деньги с Андрея брать не стал...
Дома, конечно, была большая праздничная встреча. После трех месяцев отдыха Андрей поступил на работу токарем на теплоэлектроцентраль, в 1986 году приехал по вызову на Крайний Север и был принят на работу водителем в УТТ НГДУ "Тарасовскнефть", будущего производственного объединения "Пурнефтегаз". Лет через семь – снова токарем в УТТ-2, в 1999 году устроился по той же специальности в "Пурнефтеотдачу", а с 2007 года трудится токарем 6 разряда в механоремонтной службе Комсомольского газового промысла.
И еще одно хранит Андрей Юрьевич как реликвию – свой военный билет, в котором есть примечательные записи. Слова "Принимал участие в боевых действиях" перечеркнуты, ниже рукой врио начальника части внесено: "Запись ошибочна". Однако на другой странице рукой уже начальника штаба, кстати, тем же почерком, что и перечеркнутая, записано: "...имеет право на льготы участника войны..." Видимо, эту запись не заметили, хотя и скрывали в те годы всяческими способами участие советских войск в той войне.
Но ведь память-то воина об этом не вытравишь...
 
Игорь РУЖИЦКИЙ